
В стародавние времена блоггеры поклонялись тысячникам, которые представлялись могущественными и свирепыми существами, обладавшими властью над думами и судьбами людей. Сегодня тысячей друзей никого не удивишь, времена хтонических божеств прошли, теперь мы имеем чётко оформленный пантеон, а вместо Олимпа — топ.
Суть популярности, впрочем, ничуть не изменилась, самый лёгкий путь к ней — чувствовать настроение масс и держать нос по ветру. Совершенно не обязательно рассматривать это как безусловную пошлость и беспринципную готовность угождать толпе ради сомнительного авторитета.
Возможно, даже следует восхититься умению (часто основанному на бессознательном чутье) сегодняшних многотысячников привлекать читателей. В любом случае, было бы интересно понять, как такая привлекательность работает, на чём она основана. Мне кажется, есть по крайней мере три взаимосвязанных фактора.
Во-первых, массовость. В широком понимании. Здесь и массовость как демонстрация причастности к массе: присоединение к всевозможным флешмобам, призывам помогать людям с дурными болезнями и редкой группой крови, акциям по спасению сайгаков и памятника Чижику-Пыжику. Массовость как апелляция к массе обычно проявляется форме вопроса: «А у вас как это было?», «А вы что думаете?», «А у вас как зовут тёщу?». Посеешь такой вопрос в конце поста — гарантированно пожнёшь комментарии. Не на последнем месте и массовость как потакание массе — выбор популярных тем, следование популярным мнениям и регулярная публикация рецептов, фотографий дальних стран, котят и женских прелестей.
Во-вторых, злободневность. Она даже умудряется стать стержнем некоторых успешных блогов, самый яркий пример — ЖЖ-юзер drugoi. Впрочем, злободневность исправно служит и не специализирующимся на её обработке журналам, предоставляя чудный инструмент для преобразования народной энергии в рейтинг и комментарии. Всё плохо на Олимпиаде, а пишем пост, власти сносят старые дома, а мы пишем пост, американский президент поковырялся в носу, а мы пишем пост. Получается перенос в интернет бесед, которые обычно ведутся на кухне.
В-третьих, манифесты, громкие заявления автора о том, что он всегда поступает (или намеревается поступать впредь) определённым образом. Их значение для популярности блога не в том, что они будут соблюдаться (чаще всего автор рано или поздно про свои обеты забывает), а в том, как они влияют на читателя. С одной стороны, он может усвоить предлагаемые нормы, принять автора как ролевую модель и — в крайнем проявлении — полубожественный объект поклонения. С другой стороны, может подтвердиться то, до чего дошёл сам, произойти приятное узнавание в стиле Гришковца — «ого, а я тоже так делаю, значит, я правильный парень!».
Не все, разумеется, популярные блоги работают на описанных принципах. Речь здесь не идёт о дневниках художников, фотографов, поэтов или просто хороших публицистов, другими словами, людей, привлекающих тем, что они дают читателю, а не тем, как. Тем не менее, эти нехитрые уловки использует не один журнал из первой двадцатки рейтингов.
Выходит, мы такие глупые, что нами просто рулить? Кормят нас тысячники силосом, а мы и рады? Или мы на такое не ведёмся, а пресловутые лемминги — это всегда кто-то другой? Или бойкотировать надо это явление и всех, у кого больше сотни друзей, удалить? Не в этом дело. Попса и блоггеры-демагоги будут существовать неизбежно, ругать их — всё равно что ругать погоду. Лучше пожелаем, чтобы они нас как следует развлекали и запасёмся попкорном.